Дима зицерлюбить нельзя воспитывать

Алан-э-Дейл       11.04.2022 г.

Карьера

Поступив в Герценовский институт, студент стал культоргом факультета и сразу же взялся за постановку спектаклей — их впоследствии было немало.

В вузе парень познакомился с Татьяной Гариной — благодаря ей в Ленинграде появился первый лагерь «Город мастеров», где образовывались не отряды, а группы по увлечениям. Пребывание здесь помогло молодому человеку сформировать взгляды, которых он придерживается и сейчас.

Зицер давно занимается педагогическим творчеством, так как больше всего его волнует взаимодействие человека с другим человеком, миром вокруг, профессией, знаниями и самим собой. Он описал целостную систему современной гуманистической педагогики (неформального образования — НО) с актуальным инструментарием и предложил новую схему педагогического процесса, основанную на личных ощущениях ученика.

Радиоведущий Дима Зицер

Петербуржец считает, что гораздо результативнее строить этот процесс не на необходимости педагога научить чему-то ребенка, а на желании последнего познать новое. Помимо личного интереса, являющегося главным «мотором» учебной работы, по его мнению, необходимы такие факторы, как выбор и субъектность, а основным методом современной педагогики он назвал исследование.

В 2005-м Зицер создал институт неформального образования (INO), а затем и школу НО «Апельсин» в Северной столице.

Автор «Свободы от воспитания», «Любить нельзя воспитывать», «Современного педагогического искусства. Азбука НО», «(Не) Зачем (не) идти в школу?», «О бессмысленности воспитания подростков» еженедельно ведет программу на «Маяке» и до августа 2020-го пополнял свой блог на «Снобе». В них педагог поднимал действительно важные вопросы, такие как детская гиперактивность, запрет гаджетов в школе, буллинг, дистанционное образование и т. д.

Предисловие

Воистину писать предисловие к собственной книге – дело неблагодарное и даже немного глупое. В самом деле, все, что автор хочет сказать, он уже сказал в самой книге. Ну а учить читателя, как книгу читать, это вообще последнее дело. Поэтому давайте считать это не предисловием, а просто коротеньким пояснением или скорее напутствием.

Дело в том, что педагогика – штука очень практическая. Часто мы даже не задумываемся на ту или иную тему, пока в нашей жизни не возникает некая конкретная ситуация, требующая от нас немедленной реакции или по крайней мере осмысления. Причем это одинаково относится как к области философии педагогики, так и к мелким на первый взгляд вопросам типа «в каком возрасте человек должен начинать читать?» или «как быть с детской истерикой?». И то и другое, замечу, является самой что ни на есть практической педагогикой, которой эта книга и посвящена.

Статьи, посты, заметки, объединенные в этой книге, представляют собой мои реакции на конкретные ситуации, ответы на родительские запросы. А заодно это приглашение подумать и посомневаться вместе на самые разные темы, касающиеся нашего взаимодействия с любимыми людьми. Именно поэтому, по сути, перед вами педагогический блог, в котором актуальность темы определяет форму и содержание статуса.

Вы, конечно, сразу заметите, что книга организована именно по этому принципу и даже графически напоминает посты в социальной сети. Это не просто дизайнерская игра, а скорее реальное предложение стать не только читателем, но в определенном смысле и активным пользователем. А это означает формировать содержание самостоятельно, то есть открывать книгу в середине, перескакивать с места на место, добавлять свое видение, не удовлетворяться ответами и задаваться новыми вопросами, негодовать и спорить, разочаровываться и вновь увлекаться. Поэтому я совершенно искренне приглашаю вас в соавторы. И до встречи в сети!

Сравнение – мать насилия

Шаг за шагом мы вгоняем детей в комплекс неполноценности. Последовательно и планомерно. Он будет проявляться в учебе, в дружбе, в любви. Потому что мы такие. Не умеем иначе и учиться не хотим. Незачем, мы-то живем как-то! Как-то…

Позицией человека, выросшего в постоянном сравнении и оценке, никогда не будет «я живу здесь и сейчас», «мне хорошо», «я чувствую это так», а только – «я хуже (лучше)», «на меня сейчас не так посмотрели», «я выгляжу полным идиотом», «наконец-то мама назвала меня молодцом», «я должен хотеть есть» и т. п.

Хитрость ловушки заключается в том, что мы сами запутываемся в собственных манипуляциях. Так, в одной ситуации мы с легкостью говорим: «Посмотри, как N хорошо учится», а в другой не позволяем ребенку сказать: «Все за контрольную получили тройки, и N тоже». Во втором случае мы немедленно парируем: «Меня другие не интересуют – у меня свой сын!» Как же! Не интересуют! Наоборот, только это меня и интересует сейчас. И последнее – чувства моего сына. Я хуже других! Я плохой родитель! Что будет, если все узнают… Я просто сам как отец не способен справиться с собственными чувствами. А инструмент сравнения и оценки всегда под рукой. А как же! Сколько лет учили!

Сравнение разъедает душу покруче, чем насилие. Оно в определенном смысле и является матерью насилия. С той разницей, что в ситуации насилия давят на меня, а когда меня учат постоянно сравнивать, я начинаю давить сам на себя. Всегда. Причем, в отличие от рефлексии, когда человек пытается разобраться в собственных желаниях и мотивациях, тут мы только и делаем, что страдаем. И нет в этом никакой дороги: мука никуда не ведет. Ведь даже если, для того чтобы утереть нос другу, я научусь летать, мое удовольствие будет коротким, сомнительным и агрессивным. Ведь это не я научился летать – это мой друг меня научил.

Один из результатов такого подхода мы часто наблюдаем. «У меня новая машинка», – радостно сообщает мальчик утром. «А у меня еще лучше!», «Мне купят две!», «Плохая у тебя машинка» – варианты ответов. При этом, безусловно, нормальной реакцией свободного человека является: «Классная машинка! Рад за тебя! Дай поиграть! Здорово!» и т. п. Неужели мы не хотим так? Или собственный комплекс неполноценности уже не дает нам даже хотеть?

Строго говоря, с этого момента он начинает существовать только при условии, что существуют другие. Нет больше его радостей, страданий, успехов. Есть только сравнения, одни сплошные сравнения. «Вот мальчик же не плачет!» А я вот плачу! Представляете?! Плачу! Потому что мне больно! Мне нужно тепло и помощь, а не сравнение! «Вот какая девочка красивая в юбке». А мне правда нравятся брюки. Хотите говорить по существу? Говорите! Давайте спорить! И девочка тут совершенно ни при чем.

Знаю, знаю наперед примеры, которые мне приведут: Моцарт и ему подобные. Если бы их, мол, не заставляли быть лучше других, ничего бы из них и не вышло… Неправда! Во-первых, не знаем мы, что вышло бы, а что нет. А во-вторых, более несчастных людей, чем иные «лучше других», я не знаю.

Из какого сумасшедшего комплекса сравнения появляется принцип «все америкосы – говно»? Из какого самоуничижения вырастает формула «мы всех порвем»? Не «я смогу, потому что мне это важно», а «порвем кого-то», потому что это единственный шанс БЫТЬ для меня… А вот из какого: сравнение неминуемо приводит человека к унижению других, к ненависти, к окончательной потере себя самого, если нет никого, с кем можно сравниться. Сравнения, естественно, в свою пользу

И любой ценой.

«В работе мы как в проруби, в постели мы как на войне» . Чудесный результат.

Необходимость постоянно доказывать – папе, учителям, друзьям – разрушает наших детей. Человек окончательно теряет право на самость. На независимую самость.

Сегодня критерием успеха все больше становится гармония, умение верно выбирать то, что человеку по душе, умение соответствовать самому себе.

Воплощать собственные стремления не проще, чем побеждать мифического врага (предварительно его выдумав, конечно). Часто услышать себя и достичь собственной цели намного сложнее, чем просто с кем-то соревноваться. Этот серьезный труд требует в первую очередь внутренней свободы. Которая появляется только при условии существования права человека на себя. Без условий и контрибуций. Без соседского мальчика и папы-медалиста. Просто так. Потому что это право есть от природы. Не отнимайте, а?

Детство и юность

28 ноября 1966 года в Ленинграде у Семена и Эммы Зицер родился сын Вадим (имя впоследствии трансформировалось в Диму), ставший петербуржцем в первом поколении.

Мать, занимавшаяся педагогикой (дефектологией) в школе и в Герценовском институте на кафедре олигофренопедагогики, была родом из украинских Прилук, где до сих пор сохранился дом ее прадедушки. Отец жил и работал в Одессе, где у знаменитости осталась двоюродная сестра. Будущих супругов свела Северная столица, куда девушка приехала учиться, а мужчина — проведать близкую подругу.

Дима Зицер в молодости / «Инстаграм»

Основатель института и школы неформального образования «Апельсин» хорошо помнит детство, особенно моменты, когда ничего не делал вместе с родителями — лежал на песке на пляже или ел мороженое. Взрослые были продуктом советского общества и обладали уверенностью, как надо поступать, поэтому целенаправленно приучали ребенка к чтению. К счастью, на книги он подсел в 4-м классе, приходя домой после уроков и приступая к произведениям прямо за едой.

За время учебы мальчик успел сменить 3 школы. После 3-го класса семья отдала наследника в физико-математическое учреждение, где его на 3,5 года накрыл океан буллинга в самых жестких проявлениях. В 7-м классе ученик получил сотрясение мозга от 10-классника из-за того, что принадлежал еврейской национальности, и перешел в третью школу «с чудесными детьми».

С ранних лет Дима знал, что свяжет жизнь с педагогикой или театром, в итоге овладев обеими профессиями. Изначально выпускник собирался в театральный вуз, но с первого раза туда не попал из-за антисемитизма одного из членов комиссии.

Абитуриент справился со всеми турами на отлично, и оставался только экзамен по истории с билетом о петровских реформах и гражданской войне. Преподаватель, внимательно изучив лицо и фамилию юноши, попросила назвать 12 петровских коллегий, а на его резонное замечание, что это не входит в программу, заявила, что незнание их не прощается ленинградцу, и влепила двойку.

После этого парень без подготовки оказался на филфаке РГПУ имени Александра Герцена, но потом все же окончил СПбГАТИ по специальности «режиссура».

Пути интереса неисповедимы…

Им ничего не интересно. Только айпад, только телевизор, только… не то, что хотелось бы нам… Как же нам удается сделать так, чтобы человек уже к семи-восьми годам перестал быть любопытным, превратился в скучного исполнителя чужой воли? Мариинский театр. Балет «Сильфида». Слышу громкий шепот:

Это диалог (с позволения сказать) мамы с девочкой лет семи. Указания, на что именно смотреть и как реагировать, не прекращаются ни на минуту. Антракт. Ничего не меняется

«Ты обратила внимание на люстру? А вот эту роспись на потолке – представляешь, как тяжело было сделать? Смотри, какие все нарядные – это потому, что в театр принято так ходить…» Но и это еще не все. Каждые пятнадцать минут устраивается экспресс-экзамен: «Ты запомнила, как ее зовут? А кто музыку написал? Зачем они ушли в лес? Увертюра – это?..» И так далее – по кругу

У бедной девочки практически нет шансов на собственное впечатление. Ее интерес полностью парализован. Она бы и получила удовольствие от балета, но где там! Пребывающая в ужасе от того, что что-то останется незамеченным, ее мама не дает ей ни малейшей возможности насладиться прекрасным. Знакомо?..

Неисповедимы пути нашего интереса. Бывает так, что, зацепившись за какую-то малюсенькую деталь, он разрастается все больше и больше – и вот уже включает в себя и музыку, и танец, и людей вокруг, и вообще целый мир.

Интерес важно не спугнуть. А для этого – просто нет другого выхода – необходимо полностью положиться на человека

Девочка чудесно разберется сама: что именно ее «цепляет», а что пока можно не замечать. Только при таком подходе и остается у нас чудесное впечатление от вечера, события, встречи. Ничего не поделаешь: интерес – штука спонтанная.

Возможно, приятно думать, что мы и есть самое главное в их жизни, что без нас они не в состоянии и шагу ступить. Что красоту они способны воспринимать только в рамках наших инструкций. Должен окончательно разочаровать читателя: это не так. Совсем не так. Наша роль значима, но она заканчивается в тот момент, когда мы купили билеты в театр. Вернее, наша роль как раз и состоит в том, чтобы дать человеку возможность и право на собственные впечатления. Иначе попросту невозможно этому научиться – тому самому непосредственному восприятию. Эффект, который достигается, прямо противоположен ожидаемому: человек в рамках инструкций разучивается видеть, слышать, воспринимать

У него отбирается право обращать внимание на прекрасные мелочи, его интерес подменяется интересом взрослого. И потом – совсем скоро – этот же взрослый и обращается к нему с претензией: «тебе ничего не интересно»

Конечно, не интересно, ведь столько сил потрачено на убийство этого самого интереса!

Кстати, как обычно в подобных случаях, процесс является двусторонним: интерес взрослого погибает вместе с детским

Взвинченная мнимой ответственностью за чужое внимание, мама и сама, бедная, не видит, не слышит, не замечает, являя собой яркий и недвусмысленный пример для дочери

Описание:

Аудиокнига автора Дима Зицер. : 6 ч. 58 мин. 40 сек. Чтец(ы) Дима Зицер. Относится к жанрам: возрастная психология, воспитание детей, детская психология, здоровье детей, взаимоотношения в семье, книги для родителей, проблемы воспитания, развитие ребенка, семейная педагогика, советы психолога, советы родителям. Возрастное ограничение: 12+.

Вы можете в один клик скачать полную версию аудиокниги  «Любить нельзя воспитывать»  в mp3 в хорошем качестве и без регистрации. Или же, выбирая подходящий Вам вариант, слушать онлайн  «Любить нельзя воспитывать»  на нашем сайте. У нас огромный выбор и хороший рекомендательный сервис, и Вы легко сможете выбрать нужную аудиокнигу в соответствии со своими предпочтениями.

Читательская обсессия

Из всех родительских навязчивых идей эта, кажется, является самой сильной и распространенной, во всяком случае в России.

А ведь действительно, читают нынче наши дети не много. Во всяком случае, кажется, намного меньше, чем их сверстники лет тридцать назад.

Отчего же? Этот вопрос я слышу со всех сторон от учителей, родителей и просто случайных собеседников.

А давайте-ка проверим, насколько верен этот тезис. Ах, какая буря поднимается, стоит только мне усомниться в справедливости данного высказывания: «Да я его (ее) с книжкой уже сто лет не видел!», «Вот у нас все было иначе».

И то и другое – чистая правда. И то, что с книгой в руках многих из них мы давно не видели, и то, что у нас все было иначе. Однако это не меняет положения вещей, а заодно и моей уверенности: нынешнее поколение читает не меньше, а больше нас!

Текст в современном понимании этого слова окружает нынешнее поколение со всех сторон – они попросту вовлечены в него, от него никуда не деться.

Во-первых, по объему совершенно точно они опережают и наше, и предыдущие поколения, то есть читают много, регулярно, осмысляя прочитанное и живо реагируя на него. Во-вторых, приличная френд-лента включает в себя не только размышления о котятах, но и статьи, музыку, фильмы, книги, картины и т. п. Таким образом, текст в современном понимании этого слова окружает нынешнее поколение со всех сторон – они попросту вовлечены в него, от него никуда не деться. Вследствие этого шанс современного человека на личностное взаимодействие и с классической литературой намного выше, чем когда-то. Разве это можно сравнить с тем, что было лет, скажем, двадцать назад, когда единственная дорожка к литературе прокладывалась семьей и иногда – школой? Современное чтение стало намного более массовым.

Нет-нет, пожалуйста, не думайте, что я против «классического» чтения. Я за! Вопрос в том, что с этим «за» можно и нужно делать. Я, конечно, счастлив, когда дети читают, хотя бы отчасти, те же книги, что читал я (по крайней мере, это дает нам больше тем для общения, сходные ассоциации и пр.). И, обещаю, буду продолжать делать все, чтобы «волшебный мир литературы» был для человека «своим». Но мне кажется, что путь к этой цели должен прокладываться с учетом того, что

Именно читающее, а не наоборот! (Помню-помню: «читающее, но не то, что нам бы хотелось». Однако это сути дела не меняет.) А то, что у кого-то из нас есть претензии к качеству текстов, так тут уж ничего не поделаешь – такова судьба всех предыдущих поколений по отношению к последующим…

Еще раз, взаимодействие, которое складывается у молодого человека с текстом сегодня, просто невозможно судить по законам, существовавшим еще несколько лет назад. Ну вы же видите – не получается! Так, может, не стоит отмечать галочками всякую книгу, прочтенную нашими детьми, а вместо этого попробовать осознать и принять нынешнюю культуру чтения? Или хотя бы поближе познакомиться с ней… Тогда дальше можно идти с ними рука об руку. И – обещаю – все пойдет иначе.

Гость форума
От: admin

Эта тема закрыта для публикации ответов.